Author Archives: Alexandre Latsa

About Alexandre Latsa

Frussien, père de famille, chef d’entreprise à Moscou, entrepreneur géopolitique et russophile positif. Co-auteur du livre “Putin’s new Russia” (en anglais et en russe) et auteur du livre “Mythes sur la Russie“, disponible lui uniquement en russe et un “Printemps RUSSE” disponible en Francais. Ce journal d’un Frussien traite de la Russie. Vous pouvez me contacter par email : alexandre.latsa@gmail.com, Ou me suivre sur Twitter https://twitter.com/Frussien Instagram https://www.instagram.com/frussien/ Telegram https://t.me/alexandrefrussien

Владивосток, город на краю земли

Leave a reply
Оригинальная статья была опубликована в РИА Новости
*

Владивосток, город на краю земли 
Россия изменилась после хаоса 1990-х годов, но в СМИ западных стран трудно найти следы этих изменений. В них чаще всего содержатся глубоко пессимистичные репортажи и комментарии, недоверчивые или же просто враждебные по отношению к России в целом и ее политической системе в частности.


В редакционной статье в июне 2009 года основатели французской газеты «Le courrier de Russie» резюмировали этот дефицит по-своему: «Когда мы отправляемся во Францию, даже игнорируя глупые вопросы о погоде в Москве или карточной системе в магазинах, мы замечаем, что выглядим как зомби, и не трудно понять, почему. Ни одна газета, ни одно обозрение, ни один журнал, ни одна телепрограмма во Франции не говорит о России, не подчеркнув нарушений прав человека, бедность населения или слишком легкие деньги, изнасилования, убийства и грабежи всех видов».


Совсем недавно премьер-министр России Владимир Путин сказал: «Многие клише были унаследованы из прошлого, из холодной войны. Эти клише, как мухи, летают над Европой и всем миром, они жужжат и пугают людей. Но реальность иная».


Это означает, что проблема объективности по отношению к России стала вызывать озабоченность. Мы видим, что недоверие, унаследованное от холодной войны и экономической катастрофы 1990-х годов, породило некоторое количество общеизвестных клише, таких как алкоголизм, бедность, мафия, коррупция или же проституция. Можно лишь отметить, что репортажи о России, как правило, сгущают краски всеми возможными способами.


Однако, ситуация действительно изменилась, и сегодняшняя Россия не имеет абсолютно ничего общего с Россией 1990-х годов. Конечно, никто не может утверждать, что коррупция, проституция и алкоголизм больше не существуют, и что в стране больше нет социальных и экономических проблем. Но эти проблемы действительно постепенно разрешаются. А последние годы отмечены значительным улучшением общей ситуации, идет ли речь о повышении уровня жизни, о появлении сильного среднего класса, о снижении бедности или же огромном прогрессе в области здравоохранения и демографии.


Другой пример, отражающий этот недостаток объективности: во время лесных пожаров, поразивших Россию прошлым летом, некоторые репортеры и западные журналисты превратили свои репортажи об этой климатической катастрофе в критику того, что они называют «системой Путина», как если бы премьер-министр нес на своих плечах ответственность за все трагические события, происходящие в стране.


Существует также миф, согласно которому Москва якобы присвоила все преимущества экономического роста последнего десятилетия, в то время как другие города России остались в нищете и беспорядке.


Я вынес совершенно другие впечатления из моей поездки на Дальний Восток в прошлом месяце, путешествия, которое привело меня во Владивосток. Со своим военным портом и статусом закрытого города в советский период, Владивосток давно сохранял некую тайну, которая, вероятно, очаровывала иностранных журналистов, находящихся в поисках скрытой реальности. Сегодня из Москвы до Владивостока можно добраться за 8 часов полета на новеньком Boeing-777 российской бюджетной авиакомпании менее чем за 150 евро. Хотя и расположенный в 9.300 километрах от Москвы и находящийся гораздо ближе к азиатским столицам, Владивосток является абсолютно русским городом. Большой сюрприз прилететь в относительно современный город, состоящий из спусков и подъемов как Сан-Франциско, где можно найти столько же магазинов французских вин, сколько сигарных погребов, или же попробовать дальневосточных устриц, которые очень вкусны.


Разницу со столицей достаточно легко почувствовать, Владивосток это спокойный город, как и ритм всего региона, находящегося в гармонии с невероятной природой и очень далекого от лихорадочной атмосферы столицы. Высокая экономическая активность видна благодаря многим стройкам, связанным с подготовкой саммита АТЭС 2012 года. По этому случаю инфраструктура города, но также и всего края, будет полностью модернизирована, будь то дороги, больницы, аэропорты, гостиницы или же мосты. К тому же, это французская компания занимается уникальным проектом: строительством самого длинного вантового моста в мире, который соединит город с островом, где будет построен современный университетский кампус.


Когда я переехал в Россию, мои друзья были настроены скептически относительно моего выбора. Я уточняю, что мои друзья детства выросли на побережье Атлантического океана в городе, где единственным доступным развлечением были водные виды спорта, в основном серфинг. Правда, что Россия не казалась им идеальным местом для занятий этим спортом. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что можно заниматься серфингом на Дальнем Востоке России, что россияне регулярно делают, и что один из величайших серфингистов мира Том Каррен недавно был там, укрощая волны во Владивостоке, Находке и Южно-Сахалинске. Я снова думаю о фразе российского премьер-министра Владимира Путина после того, как Россия была выбрана для проведения чемпионата мира по футболу 2018 года: «Приезжайте на чемпионат и посмотрите Россию, погуляйте по городам, поговорите с людьми и почувствуйте страну».
Действительно, единственный способ почувствовать Россию, это туда поехать и вдали от проторенных дорог открыть невероятные преимущества, ― пусть даже самые неожиданные ― которыми обладает эта страна.
 
Перевод : Уголин (Ursa-Tm)

Vladivostok, une ville au bout du monde

1 Reply
Cet article à été publié originalement sur Ria Novosti 
*

Vladivostok, une ville au bout du monde
La Russie a bien changé, depuis le chaos des années 1990, mais il est difficile de trouver des traces de ce changement dans les médias des pays occidentaux. On y trouve le plus souvent des reportages catastrophistes et des commentaires méfiants ou simplement hostiles à la Russie en général et à son système politique en particulier.
Dans un éditorial de juin 2009, les fondateurs du journal français Le courrier de Russie ont résumé ce déficit d’image à leur manière: “Quand nous nous rendons en France,  même en ignorant les questions stupides sur le temps qu’il fait à Moscou ou le rationnement dans les magasins, nous constatons que nous faisons figure de zombies et il n’est pas difficile de comprendre pourquoi. Pas un journal, pas une chronique, pas un magazine, pas une émission de télévision en France qui ne parle de la Russie sans souligner atteintes aux droits de l’homme, misère de la population ou argent trop facile et viols, meurtres et pillages en tous genres“.
 
Plus récemment, le premier ministre russe Vladimir Poutine a affirmé que: “De nombreux clichés ont été hérités du passé, de la guerre froide. Ces clichés, tels des mouches, planent au-dessus de l’Europe et du monde entier, ils bourdonnent aux oreilles et effraient les gens. Pourtant, la réalité est autre“.
C’est dire si le problème d’objectivité concernant la Russie est devenu préoccupant. On constate que les méfiances héritées de la guerre froide et de la débâcle économique des années 1990 ont fait naître un certain nombre de clichés que tout le monde connaît, comme par exemple l’alcoolisme, la misère, la mafia, la corruption ou encore la prostitution. On ne peut que constater aussi que les reportages sur la Russie ont souvent tendance à noircir le tableau de toutes les manières possibles. Pourtant, les choses ont vraiment énormément changé et la Russie d’aujourd’hui n’a absolument plus rien à voir avec la Russie des années 1990. Bien sûr personne ne peut affirmer que la corruption, la prostitution ou l’alcoolisme n’existent plus, ou que le pays ne rencontre plus de problèmes sociaux et économiques. Mais ils sont réellement en voie de se résorber. Et ces dernières années ont été marquées par une amélioration significative de la situation générale, que l’on pense à la hausse du niveau de vie, à l’émergence d’une solide classe moyenne, à la baisse de la pauvreté ou encore aux énormes progrès réalisés dans le domaine de la santé ou de la démographie.
Autre exemple qui traduit ce défaut d’objectivité, pendant les incendies de forêt qui ont frappé la Russie l’été dernier, certains  reporters ou journalistes occidentaux ont transformé les reportages sur cette catastrophe climatique en critique de ce qu’ils appellent “le système Poutine”, comme si le premier ministre portait sur ses épaules la responsabilité de tous les évènements tragiques qui surviennent dans le pays. 
Il y a aussi cette légende selon laquelle Moscou aurait drainé tous les bénéfices de la croissance économique de la dernière décennie, pendant que les autres villes de Russie seraient restées dans la misère et la désorganisation.
 
J’ai ramené des images bien différentes de mon voyage en Extrême-Orient le mois dernier, voyage qui m’a mené à Vladivostok. Avec son port militaire et son statut de ville fermée pendant la période soviétique, cette ville a longtemps gardé un certain mystère, qui fascinait probablement les journalistes étrangers en quête de réalité dissimulée. Aujourd’hui, à 8 heures de vol de Moscou, la ville est atteignable en low cost russe, en Boeing-777 neuf, pour moins de 150 euros. Bien que située à 9.300 km en train de Moscou et bien plus proche des grandes capitales asiatiques, Vladivostok est totalement russe. La surprise est grande d’arriver dans une ville relativement moderne, toute en montées et descentes comme San Francisco, et où il est possible de trouver autant des magasins de vins français que des caves à cigares, ou encore de déguster des huitres de l’Extrême-Orient qui sont par ailleurs délicieuses. La différence avec la capitale est assez facile à ressentir, Vladivostok est une ville douce, comme l’est le rythme de la région, en phase avec une nature incroyable, et bien loin de l’ambiance fiévreuse de la capitale. L’activité économique intense est cependant constatable à travers les nombreux chantiers liés à la préparation du sommet de l’APEC en 2012. A cette occasion les infrastructures de la ville, mais également du Kraï vont être totalement modernisées, que ce soit les routes, les hôpitaux, l’aéroport, les hôtels ou encore les ponts. C’est d’ailleurs une société française qui se charge d’un projet unique: la construction du plus long pont à câbles du monde, pour relier la ville à une île, sur laquelle sera construit un campus universitaire moderne.
 
Lorsque j’ai déménagé en Russie, mes amis étaient sceptiques quand à mon choix. Je précise que mes amis d’enfance ont pour la plupart grandi au bord de l’océan Atlantique, dans une ville ou les seules activités disponibles étaient les sports de mer, surf en tête. Il est vrai que la Russie ne leur apparaissait pas comme l’endroit idéal pour sa pratique. Quelle ne fut pas ma surprise de découvrir qu’il était pourtant possible de surfer dans l’Extrême-Orient russe, que des Russes surfaient régulièrement sur place et que l’un des plus grand surfer du monde, Tom Curren, avait récemment fait un voyage sur place, domptant les vagues à Vladivostok, Nakhodka et Ioujno-Sakhalinsk. Je repense à la phrase du premier ministre russe Vladimir Poutine à la suite du choix de la Russie pour organiser la Coupe du monde de football 2018: “Venez pour la Coupe proprement dite et regardez la Russie, promenez-vous dans les villes, parlez avec les gens et ressentez le pays“.
Effectivement, la seule façon de ressentir la Russie est de s’y rendre, hors des sentiers battus, et de découvrir les incroyables atouts dont le pays dispose, même les plus inattendus.

Перекрестный год, французы в России

Leave a reply
Во-первых, я хотел бы уточнить, что отношения между Россией и Францией относительно давние. Франция всегда была и остается одним из ключевых европейских партнеров России. На протяжении всей своей многовековой истории франко-российские отношения в значительной степени определяли климат в Европе и в мире. Их история восходит к середине XI века, когда дочь Ярослава Мудрого, Анна Киевская, стала королевой Франции, выйдя замуж за Генриха I. После его смерти она стала регентшей и управляла страной. Впервые дипломатические отношения между Россией и Францией были установлены в 1717 году, когда первый русский посол во Франции передал свои верительные грамоты, подписанные Петром Великим.

Кульминацией сближения между Россией и Францией был двусторонний военно-политический союз, сформировавшийся в конце XIX века. Символом этих дружеских связей является мост Александра III через Сену, первый камень которого был заложен в 1896 году императором Николаем II и императрицей Александрой Федоровной. С установлением 28 октября 1924 года дипломатических отношений между СССР и Францией началась их современная история. В 90-х годах началась новая эра франко-российских отношений. Радикальные изменения, произошедшие в это время на мировой арене, и развитие новой России определили развитие активного политического диалога между Москвой и Парижем. Этот диалог основывался тогда, как и сейчас, на широком совпадении позиций наших стран относительно формирования нового многополярного мирового порядка, проблем европейской безопасности, урегулирования региональных конфликтов, контроля над вооружениями.

Основополагающим документом в отношениях между Россией и Францией стало соглашение от 7 февраля 1992 года (вступившее в силу 1 апреля 1993 года). Оно подтвердило стремление обеих сторон развивать новые отношения согласия, основанные на доверии, солидарности и сотрудничестве. Правовая основа договорных отношений между Францией и Россией с тех пор значительно дополнилась: были подписаны десятки соглашения в различных областях двустороннего сотрудничества. Франко-российские политические отношения становятся все более содержательными.


Какие отрасли считаются стратегическими для экономических и торговых отношений между Францией и Россией?

Российско-французская торговля непрерывно активизируется: так в период 2001-2009 гг. товарооборот между двумя сторонами увеличился в пять раз и достиг в 2009 году 17,128 миллиардов долларов. Франция в настоящее время является шестым иностранным инвестором в России и пятым по значимости торговым партнером России. Французское присутствие не только сохранилось на прежнем уровне, но, несмотря на кризис, усилилось в 2009 году, а затем и в 2010 году, благодаря перекрестному году Франции и России. Нынешняя тенденция подтверждается также новым внедрением и в новых областях. Секторами, которые традиционно ценят французы, является энергетика (особенно добыча и переработка нефти и газа), управление городскими сетями, общественное питание и розничная торговля, строительство, транспорт, авиационно-космическая промышленность, автомобилестроение, фармацевтика, сельское хозяйство, пищевая промышленность, машиностроение и оборудование, а также связь.

В перекрестный франко-российский год произошло резкое улучшение экономических связей, поскольку французские инвестиции в России достигли в настоящее время более чем 3 миллиардов евро, российские инвестиции во Франции увеличились до 2 миллиардов евро. Можно привести несколько примеров такого перекрестного сотрудничества: энергетическое сотрудничество по контракту, подписанному между GDF Suez и «Газпромом», по присоединению французской группы к газопроводу «Северный поток», сотрудничество в транспортном секторе с покупкой Alstom 25% ЗАО «Трансмашхолдинг», лидера транспортного машиностроения России, или сотрудничество в области автомобилестроения Renault ― Автоваз.

Не отстает и строительство, российская строительная группа Hermitage должна построить две башни-близнецы в 300 метрах от La Defense, в то время как Danone и российский «Юнимилк» объединяются для создания крупнейшего предприятия в молочном секторе России: Danone инвестирует 1,3 миллиардов евро на приобретение 57% акций нового совместного предприятия. Но есть также разработка Sukhoi Superjet-100, сооружение танкеров для СПГ, реализация крупных инфраструктурных проектов (например, участка автомагистрали соединяющего Москву и Санкт-Петербург или гигантского моста во Владивостоке) компанией Vinci. Также укрепляется альянс Air France – Аэрофлот для противостояния немецкой Lufthansa, широко присутствующей в России.

Эти новые рынки не должны, однако, заставить забыть о традиционно доминирующем положении французских компаний на российском рынке, например, в продовольственной области, Auchan. Наконец, 2010 год знаменует собой начало нового многообещающего сотрудничества в космической области с первым запуском ракетносителя «Союз» из Гвианского космического центра.

Цель для Франции ясна: догнать Германию, крупнейшего экономического партнера России. Париж в последние годы стал пятым инвестором в стране, уже обогнав Италию и Соединенные Штаты. В России в 2009 году насчитывалось 500 французских компаний, в то время как там присутствуют около 4.000 немецких компаний. Наконец, из 120.000 французских компаний, представленных за рубежом, меньше 6.000 работают с Россией.


С какими проблемами сталкиваются французские операторы, чтобы войти в российскую экономическую и торговую систему?

Незнание российского рынка является основным препятствием для инвестиций. У многих французских инвесторов имеется темное и негативное видение России, видение, которому, увы, поспособствовал почти всегда пессимистичный и ложный анализ национальной печатной прессы. Если вы в течение года читаете аналитику и статьи о России в крупных французских газетах, действительно, это не вызывает желания инвестировать. Тем не менее, даже если инвестиции в России считаются «рискованными» (как и во всех развивающихся странах), это может приносить большие дивиденды. И хотя французская компания кредитного страхования Coface относит Россию к четвертой группе из пяти, к самым рискованным странам, увеличение французского присутствия в России оправдано: французские компании много зарабатывают на этом огромном рынке.

Разумеется, в России есть совершенно особые обычаи и традиции, как это говорилось в анализе французского Сената в 2005 году: «Россия является самой сложной из развивающихся стран, в России все трудно, но нет ничего невозможного». Отрицательные стороны России известны, есть коррупция, которая, к сожалению все еще существует, несмотря на значительный прогресс, достигнутый в последние годы. Даже если Россия больше не является страной, где вооруженные люди вымогают деньги, как это было в 90-х годах, коррупция адаптировалась и вступительный взнос может быстро материализоваться, например, при участии в тендерах.

Скандал, произошедший с Daimler является самым недавним примером подобного, компания обвиняется в уплате десятков миллионов долларов в виде взяток государственным учреждениям России за заключение контрактов. Бюрократия также часто является кошмаром для иностранных компаний в России, добавляясь к труднопонимаемой налоговой системе. Наконец, «слабость» российской системы правосудия также является одной из основных проблем. Но я повторяю, что все быстро меняется, и в правильном направлении, значит, есть все основания для оптимизма.

В России, даже если обычаи не всегда понятны иностранцам, французские игроки часто демонстрируют относительное незнание системы (по прибытию), даже трудности по изменению своего менталитета с тем, чтобы пробить себе дорогу на российский рынок. Наконец, французское присутствие все еще слишком сосредоточено в европейской части России, Москве, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде. Расширение этого присутствия в других регионах России происходит относительно медленно, даже если внедрение в регионах является ключом к успеху, будь то на юге (Bonduelle и D’aucy вблизи Краснодара) или в Калуге (Peugeot Citroën). Фабрика Danone работает уже более десяти лет в Тольятти, Schneider Electric планирует построить завод в Татарстане, а Lafarge решил обосноваться в Краснодаре, Калужской и Свердловской областях. За Уралом французское присутствие относительно заметно только в Екатеринбурге и Новосибирске, в этом городе представлены около тридцати французских компаний.


Считаете ли вы достаточными действия французского правительства, которые направлены на облегчение торговли между Россией и Францией?
Этих усилий явно недостаточно. Эта недостаточность вызвана определенным недоверием по отношению к России, даже реальной русофобией, мешающей франко-российским отношениям. Даже если это не ново, ситуация ухудшилась после избрания президента Саркози в 2008 году. Он был окружен советниками и министрами с атлантическим образом мышления, то есть людьми, настроенными догматически анти-русски и про-американски. В 2009 году Франция реинтегрировалась в НАТО и с тех пор пытается совместить несовместимое, непрерывно разрываясь между европейскими интересами, российскими, американскими и своими собственными. Когда она не двигается по следам немецкой realpolitik, прагматичной и приносящей успех и новизну.

Противоречия между приверженностью к самым опасным атлантические тезисам по отношению к России (выдвинутых атлантическим меньшинством) и необходимым экономическим и геополитическим европейским прагматизмом нанесли удар по подписанию одного из самых крупных франко-российских контрактов года: продаже России французских военных кораблей. Эти переговоры, о которых вместе объявили Николя Саркози и Владимир Путин 1 марта 2010 года в Париже, касались приобретения российским флотом четырех универсальных десантных кораблей типа «Мистраль». С тех пор переговоры столкнулись с двумя основными проблемами: передача технологии и место производства. Что касается передачи технологий, россияне, конечно, в ней заинтересованы, особенно в вычислительных устройствах для сопровождения воздушных операций и, безусловно, в идее дальнейшей разработки авианосцев, российский флот планирует к 2060 году создать пять-шесть авианосных групп.

Пьер Легро из французской кораблестроительной группы DCNS недавно подтвердил (во время салона Euronaval-2010), что «в соответствии с договором на поставку вертолето-носителей (Mistral) в Россию, подписание которого ожидается до конца года, первых два судна будут построены во Франции. Впоследствии Россия сможет построить себе два или четыре судна по французской лицензии». Итак, затягивание продолжалось в течение всего года, и даже если допустить, что договор о продаже будет подписан, это показывает борьбу, существующую между сторонниками и противниками, или, для упрощения, между атлантистами и голлистами.

Однако анти-российская линия является сегодня абсолютно самоубийственной как с политической точки зрения, так и точки зрения геополитики, но также экономики, когда известно, что стоимость судна составляет 400-500 миллионов евро. Я хотел бы добавить, что систематическое недоверие к России, доказательством чего являются французские СМИ, главным образом, печатная пресса, как мне кажется, происходит из того же атлантистского движения, первичным следствием этого недоверия является существенное торможение французских инвестиций в России и, следовательно, потеря денег россиянами, но также и французами.

Таким образом, продажа Mistral вдвойне важна, как для Франции, которая таким образом утвердила бы свою независимость по отношению к НАТО, так и для России, которая, приобретая военное снаряжение НАТО, «взорвала» бы психологические преграды, парализующие многих французских руководителей, принимающих решения об инвестициях в Россию. Это все, что можно пожелать франко-российскому году, надеясь, что он вызовет «перезагрузку» по отношению к России, далекую от любых предрассудков и, таким образом, окажет честь франко-российской дружбе, гаранту мира между нашими двумя народами.

Источники:
– РИА Новости
– Посольство РФ во Франции
– Национальная ассамблея Франции
– Посольство Франции в России
– http://www.realpolitik.tv

Перевод : Уголин

Francia-Russia: intervista a Alexandre Latsa

Leave a reply
Quali sono le relazioni tra la Francia e la Federazione russa?
Prima di tutto tengo a precisare che le relazioni tra la Russia e la Francia sono relativamente di lunga data. La Francia è sempre stata, e rimane, uno dei principali partner europei della Russia. Nel corso della loro storia lunga di svariati secoli, le relazioni franco-russe hanno determinato per buona parte il clima in Europa e nel mondo. Questa storia risale alla metà del XI secolo, quando la figlia di Jaroslav il Saggio, Anna di Kiev, diventò regina di Francia, sposando Enrico I. Alla morte di quest’ultimo, è lei che assicurerà la reggenza e dirigerà il paese. Le prime relazioni diplomatiche tra Russia e Francia furono stabilite nel 1717, quando il primo ambasciatore russo in Francia recapitò le sue credenziali, firmate da Pietro Il Grande. Il culmine dell’avvicinamento tra la Russia e la Francia fu l’alleanza politico-militare bilaterale che si costituì alla fine del XIX secolo. Il simbolo di questi legami d’amicizia è il ponte Alessandro III su La Senna, a Parigi, la cui prima pietra fu posta nel 1896 dall’imperatore Nicola II e dall’imperatrice Alexandra Fiodorovna. Con l’instaurazione, il 28 ottobre 1924, dei rapporti diplomatici tra l’URSS e la Francia inizia la storia moderna di queste relazioni. Negli anni ’90 è iniziata una nuova fase delle relazioni franco-russe. Il radicale cambiamento giunto in quest’epoca sulla scena mondiale e lo sviluppo di una nuova Russia hanno determinato il progresso di un dialogo politico attivo tra Mosca e Parigi. Tale dialogo si poneva allora, come oggi, su una grande convergenza delle posizioni dei paesi riguardo la formazione di un nuovo ordine mondiale multipolare, i problemi della sicurezza europea, il regolamento dei conflitti regionali, il controllo degli armamenti.

Il documento fondante le relazioni tra Russia e Francia è stato l’Accordo del 7 febbraio 1992 (entrato in vigore il 1 aprile 1993). Esso ratifica l’aspirazione delle due parti a sviluppare delle nuove relazioni di concordia, basate sulla fiducia, la solidarietà e la cooperazione. La base giuridica contrattuale delle relazioni franco-russe si è considerabilmente arricchita a seguito di decine di accordi firmati in diversi ambiti della cooperazione bilaterale. Le relazioni politiche franco-russe diventano sempre più dense.

Quali sono i settori considerati strategici per le relazioni economiche e commerciali tra la Francia e la Russia?
Il commercio russo-francese s’intensifica senza tregua: nel periodo 2001-2009 la cifra degli scambi commerciali tra le due parti è stata moltiplicata per cinque fino a raggiungere 17,128 miliardi di dollari nel 2009. La Francia è attualmente il sesto investitore straniero in Russia ed il quinto fornitore della Russia. La presenza francese si è non solo mantenuta, ma rinforzata nel 2009 nonostante la crisi, e poi nel 2010 nell’anno Francia-Russia. L’attuale tendenza è non solo verso le conferma della presenza francese, ma anche verso dei nuovi inserimenti e in nuovi campi. I settori presi dalla Francia sono tradizionalmente l’energia (in particolare l’estrazione e la trasformazione del petrolio e del gas), la gestione delle reti urbane, la ristorazione ed il commercio al dettaglio, l’edilizia, i trasporti, l’aeronautica e lo spazio, la costruzione di automobili, l’industria farmaceutica, l’agricoltura, l’industria agroalimentare, la macchine e gli equipaggiamenti o ancora le comunicazioni.

L’anno Francia-Russia deve aver visto un forte miglioramento degli scambi economici, poiché se gli investimenti francesi in Russia raggiungono ora più di 3 miliardi di euro, gli investimenti russi in Francia ammontano a 2 miliardi di euro. Possiamo citare a titolo di esempio qualche ambito di questa cooperazione incrociata: la cooperazione energetica col contratto firmato tra GDF Suez e Gazprom sull’entrata del gruppo francese nel progetto del gasdotto Nord Stream, i trasporti con l’entrata di Alstom nel capitale del primo costruttore di treni russo Transmashholding, in quota al 25% e ancora la costruzione automobile col partenariato Renault-Aftovaz. La costruzione non è in debito, il gruppo immobiliare russo Hermitage dovrebbe costruire due torri gemelle di più di 300 metri a La Défense mentre Danone ed il russo Unimilk si associano per creare il numero uno della filiera lattiera in Russia: Danone investe 1,3 miliardi di euro per acquisire 57% del capitale della nuova impresa comune. Ma c’è anche il progetto del Sukhoï Superjet-100, la costruzione di navi metaniere, la realizzazione di vaste infrastrutture (coma la porzione di autostrada che collega Mosca a San Pietroburgo o il ponte gigante a Vladivostok) dalla società Vinci, ed il rafforzamento dell’alleanza Air France-Aeroflot per contrastare la tedesca Lufthansa molto presente in Russia. Questi nuovi mercati non devono tuttavia far dimenticare la posizione tradizionalmente dominante di società francesi sul mercato russo, ad esempio nel settore alimentare, con Auchan. Infine, il 2010 segna l’inizio di una nuova cooperazione molto promettente nel campo spaziale col primo lancio di un lanciatore Soyuz dal centro spaziale guianese.

L’obiettivo per la Francia è chiaro: recuperare la Germania, primo partner economico della Russia. Parigi, questi ultimi anni, è diventata il quinto investitore nel paese, superando già l’Italia e gli Stati Uniti. In Russia nel 2009 sono state censite 500 società francesi, mentre sono presenti allo stesso tempo circa 4.000 società tedesche. Infine delle 120.000 imprese francesi operanti all’internazionale, meno di 6.000 lavorano con la Russia.

Quali sono i problemi riscontrati dagli operatori francesi per entrare nel sistema economico e commerciale russo?
La poca conoscenza del mercato russo è il principale freno agli investimenti. Numerosi investitori francesi hanno una visione nera e negativa della Russia, visione purtroppo favorita dalle analisi quasi sempre pessimiste e false della stampa nazionale. Se leggete per un anno le analisi e gli articoli dei grandi quotidiani francesi sulla Russia, è vero che non viene voglia di investire. Eppure se l’investimento in Russia è « rischioso » (come in tutti i paesi in via di sviluppo), esso può fruttare molto. E anche se la Compagnia Francese di Assicurazione per il Commercio Estero, o COFACE, classifica la Russia nel IV gruppo, sui 5, dei paesi più rischiosi, l’aumento della presenza francese in Russia è giustificato: le società francesi guadagnano molto su questo grande mercato.

Sicuramente la Russia ha dei costumi e delle tradizioni molto particolari, come affermava un’analisi del senato francese del 2005: « La Russia è il più contorto dei paesi emergenti, tutto è difficile, niente è impossibile ». I punti negativi della Russia sono tuttavia noti, c’è la corruzione, che esiste purtroppo ancora, anche se in questi ultimi anni sono stati fatti importanti progressi. Anche se la Russia non è più il paese dove si è ricattati da uomini armati come poteva essere il caso negli anni ’90, la corruzione si è adattata e può concretizzarsi rapidamente un diritto di entrata, ad esempio in occasione della partecipazione a delle gare d’appalto. Lo scandalo che colpisce Daimler ne è l’esempio più recente, in cui la società viene accusata di avere versato decine di milioni di dollari di mazzette a delle agenzie governative russe per ottenere dei contratti. Anche la burocrazia è spesso un incubo per le imprese straniere in Russia, dove la complessità amministrativa si aggiunge ad un sistema fiscale difficilmente comprensibile. Infine, le « défaillance » del sistema giudiziario russo sono una delle principali preoccupazioni. Ma, lo ripeto, le cose cambiano velocemente, e ci sono tutte le più sensate ragioni di essere ottimisti.
In Russia se la prassi non è sempre comprensibile per gli stranieri, gli attori francesi danno spesso anch’essi prova di una relativa ignoranza del sistema (all’arrivo) e di difficoltà nel modificare la loro mentalità per poi poter aprirsi sul mercato russo. Infine, la presenza francese è ancora senza dubbio troppo concentrata sulla zona europea della Russia, Mosca, San Pietroburgo e Nijni-Novgorod. L’estensione in altri luoghi in Russia è relativamente lenta, anche se in certe regioni gli stabilimenti rappresentano fattori di riuscita, sia al sud (Bonduelle e Daucy presso Krasnodar) o a Kaluga (PSA Peugeot Citroën). Uno stabilimento Danone funziona da più di dieci anni a Togliatti, Schneider Electric intende costruirne uno in Tatarstan e Lafarge ha deciso di stabilirsi a Krasnodar e nelle regioni di Kaluga e di Sverdlovsk. Al di là degli Urali la presenza francese è relativamente marcata solo nelle regioni di Ekaterinburg e di Novosibirsk, in quest’ultima città sono presenti una trentina di società francesi.

Considerate abbastanza sufficienti le azioni del governo francese miranti a facilitare gli scambi tra la Russia e la Francia?
Gli sforzi sono chiaramente insufficienti. Queste insufficienze sono a livello di una certa diffidenza nei riguardi della Russia, fino ad una vera russofobia che intralcia le relazioni franco-russe. Se ciò non è un fatto nuovo, le cose si sono relativamente aggravate dall’elezione del presidente Sarkozy nel 2008. Questi si è circondato di consiglieri e ministri provenienti dal suo stesso pensiero di stampo atlantista, ovvero di gente dogmaticamente anti-russa e pro-americana. Nel 2009, la Francia è tornata a far parte della NATO e da allora tenta di conciliare l’inconciliabile, facendo la spaccata tra gli interessi suoi e quelli europei, russi e americani. Tutto ciò quando essa non segue passo passo la realpolitik tedesca, pragmatica e portatrice di riuscite e novità.

Le contraddizioni tra l’adesione alle tesi atlantiste più virulente riguardo la Russia (promosse da una minoranza atlantista) ed il necessario pragmatismo economico e geopolitico europeo hanno dato un colpo alla firma di uno dei più importanti contratti dell’anno franco-russo: la vendita alla Russia delle navi da guerra francesi. Questo negoziato annunciato congiuntamente da Nicolas Sarkozy e Vladimir Putin il 1 marzo 2010 a Parigi, riguarda l’acquisizione di quattro Navi di Proiezione e Comando (Bâtiments de Projection et de Commandement BPC) dalla marina russa. Poi i negoziati vertono su due punti principali: il trasferimento di tecnologia ed il luogo di fabbricazione. Per quanto riguarda il trasferimento tecnologico, i russi sono sicuramente interessati, in particolare ai dispositivi di calcolo di guida delle operazioni aeree, molto probabilmente nell’idea di sviluppare ulteriormente delle portaerei, volendo in effetti la flotta russa dotarsi di 5-6 gruppi aeronavali entro il 2060. Pierre Legros, del gruppo di armamenti navali DCNS, ha recentemente affermato (in occasione del salone Euronaval-2010) che “ai termini del contratto di consegna delle porta-elicotteri (Mistral) in Russia, la cui firma è prevista entro la fine dell’anno, le prime due navi devono essere costruite in Francia. In seguito, la Russia potrà costruire essa stessa due o quattro altre navi su licenza francese”. La tergiversazione sarà dunque durata tutto l’anno, ammettendo ormai che la vendita sia firmata, e ben dimostra le lotte esistenti tra pro ed anti, o, per semplificare, tra reti atlantiste e gaulliste. Ora, la linea anti-russa è oggi assolutamente suicida tanto da un punto di vista politico quanto da uno geopolitico, ma anche economico, dal momento che è noto che il costo di una nave debba oscillare tra i 400 e i 500 milioni di euro. Tengo ad aggiungere che la diffidenza sistematica nei riguardi della Russia, di cui ne danno prova i media francesi, principalmente la stampa, mi sembra provenire dalla stessa area atlantista, e che le prime conseguenze siano un grande freno agli investimenti francesi in Russia e dunque una perdita di denaro, per i russi, ma anche per i francesi.

Di conseguenza, la vendita delle Mistral è doppiamente importante, tanto per la Francia che così affermerebbe la sua indipendenza di fronte alla NATO, che per la Russia, che acquistando del materiale militare da un paese della NATO farebbe un po’ « saltare » un blocco psicologico che paralizza un certo numero di decisori francesi ad investirsi ed a investire in Russia. È tutto quello che possiamo augurarci dall’anno franco-russo, sperare che esso faccia un « reset » riguardo tutti i pregiudizi sulla Russia e che così sia reso onore all’amicizia franco-russa, garanzia della pace tra i nostri due popoli.

Traduzione a cura di Matteo Sardini
Fonti:
-Ria Novosti
-France.mid.ru
-Sito dell’Assemblea Nazionale
-Sito dell’ambasciata di Francia in Russia
-Realpolitik.tV

La présence Francaise en Russie

2 Replies
L’institut Italien Eurasia-Riviesta m’a interviewé sur la présence Française en Russie, l’interview est consultable en Italien ici, mais je retranscris le texte en Français ci dessous.
**

 

Tout d’abord je tiens à préciser que les relations entre la Russie et la France sont relativement anciennes. La France a toujours été, et demeure, l’un des principaux partenaires européens de la Russie. Tout au long de leur histoire vieille de plusieurs siècles, les relations franco-russes ont déterminé pour une bonne part le climat en Europe et dans le monde. Cette histoire remonte au milieu du XIe siècle, quand la fille de Yaroslav le Sage, Anne de Kiev, était devenue reine de France en épousant Henri 1er. A la mort de ce dernier, c’est elle qui assura la régence et dirigea le pays. Les premières relations diplomatiques entre la Russie et la France furent établies en 1717, lorsque le premier ambassadeur russe en France remit ses lettres de créance, signées par Pierre le Grand. Le point culminant du rapprochement entre la Russie et la France fut l’alliance militaro-politique bilatérale qui se constitua à la fin du XIXe siècle. Le symbole de ces liens d’amitié est le pont Alexandre III sur la Seine, à Paris, dont la première pierre fut posée en 1896 par l’empereur Nicolas II et l’impératrice Alexandra Fiodorovna. Avec l’instauration, le 28 octobre 1924, des relations diplomatiques entre l’URSS et la France débute l’histoire moderne de ces relations. Dans les années 90 a débuté une nouvelle étape des relations franco-russes. Les changements radicaux intervenus à cette époque sur la scène mondiale et le développement d’une nouvelle Russie ont déterminé l’essor d’un dialogue politique actif entre Moscou et Paris. Ce dialogue reposait alors, comme aujourd’hui, sur une grande convergence des positions de nos pays concernant la formation d’un nouvel ordre mondial multipolaire, les problèmes de la sécurité européenne, le règlement des conflits régionaux, le contrôle des armements.
Le document fondateur des relations entre la Russie et la France a été l’Accord du 7 février 1992 (entré en vigueur le 1er avril 1993). Il entérine l’aspiration des deux parties à développer de nouvelles relations de concorde, reposant sur la confiance, la solidarité et la coopération. La base juridique contractuelle des relations franco-russes s’est considérablement enrichie depuis : plusieurs dizaines d’accords ont été signés dans les différents domaines de la coopération bilatérale. Les relations politiques franco-russes deviennent de plus en plus denses.

Quels sont les secteurs considérés stratégiques pour les relations économiques et commerciales entre la France et la Russie ?

Le commerce russo-français s’intensifie sans trêve: ainsi sur la période 2001-2009 le chiffre d’échanges commerciaux entre les deux parties a été multiplié par cinq pour atteindre 17,128 milliards de dollars en 2009. La France est actuellement le sixième investisseur étranger en Russie et le cinquième fournisseur de la Russie. La présence française s’est non seulement maintenue mais renforcée en 2009 malgré la crise, puis en 2010 au cours de l’année croisée France-Russie. La tendance actuelle est non seulement à la confirmation de la présence française, mais aussi à de nouvelles implantations et dans de nouveaux secteurs. Les secteurs prisés par la France sont traditionnellement l’énergie (notamment l’extraction et la transformation du pétrole et du gaz), la gestion des réseaux urbains, la restauration et le commerce de détail, le bâtiment, les transports, l’aéronautique et espace, la construction automobile, l’industrie pharmaceutique, l’agriculture, l’industrie agroalimentaire, les machines et biens d’équipement ou encore les communications.

 

L’année croisée Franco-Russe aura vu une forte embellie des échanges économiques, puisque si les investissements français en Russie atteignent maintenant plus de 3 milliards d’euros, les investissements Russes en France eux se montent à 2 milliards d’euros. On peut citer quelques exemples de cette coopération croisée : il y a le domaine de la coopération énergétique avec le contrat signé entre GDF Suez et Gazprom sur l’entrée du groupe français dans le projet du gazoduc Nord Stream, le domaine des transports avec l’entrée d’Alstom au capital du premier constructeur de trains russe Transmashholding, à hauteur de 25% ou encore le domaine de la construction Automobile avec le partenariat Renault-Aftovaz.  La construction n’est pas en reste, le groupe immobilier russe Hermitage devrait construire deux tours jumelles de plus de 300 mètres à La Défense tandis que Danone et le russe Unimilk s’associent pour créer le numéro un de la filière laitière en Russie : Danone investit 1,3 milliard d’euros pour acquérir 57% du capital de la nouvelle entreprise commune. Mais il y a aussi la conception du Sukhoï Superjet-100, la construction de navires méthaniers, la réalisation de vastes infrastructures (comme la portion d’autoroute reliant Moscou à Saint-Pétersbourg ou le pont géant à Vladivotok) par la société Vinci. Egalement le renforcement de l’alliance Air France-Aeroflot pour contrer l’allemande Lufthansa très présent en Russie. Ces nouveaux marchés ne doivent cependant pas faire oublier la position traditionnellement dominante de sociétés françaises sur le marché Russe, par exemple dans le domaine de l’alimentaire, avec Auchan. Enfin l’année 2010 marque le début d’une nouvelle coopération très prometteuse dans le domaine spatial avec le premier lancement d’un lanceur Soyouz du Centre spatial guyanais.
L’objectif pour la France est clair : rattraper l’Allemagne, premier partenaire économique de la Russie. Paris, ces dernières années, est devenue le cinquième investisseur dans le pays, devançant déjà l’Italie et les Etats-Unis. En Russie en 2009 : il est recensé 500 sociétés françaises, alors que dans le même temps près de 4.000 sociétés Allemandes sont présentes. Enfin sur les 120 000 entreprises françaises présentes à l’international, moins de 6.000 travaillent avec la Russie.

 

Quels sont les problèmes rencontrés par les opérateurs français pour entrer dans le système économique et commercial russe ?
La méconnaissance du marché Russe est le principal frein aux investissements. De nombreux investisseurs Français ont une vision noire et négative  de la Russie, vision hélas favorisée par les analyses presque toujours pessimistes et fausses de la presse nationale écrite. Si vous lisez pendant un an les analyses et articles des grands quotidiens Français sur la Russie, il est vrai que cela ne donne pas envie d’investir. Pourtant si l’investissement en Russie est « risqué » (comme dans tous les pays en développement), il peut rapporter gros. Et même si la Compagnie française d’assurance pour le commerce extérieur, ou Coface classe la Russie dans le 4e groupe, sur les 5, des pays les plus risqués, l’augmentation de la présence française en Russie est justifié : les
sociétés francaises gagnent beaucoup d’argent sur ce grand marché.

 

Bien sur la Russie à des mœurs et des traditions très particulières, comme le disait une analyse du sénat Français de 2005 : « la russie est le plus tordu des pays émergents, mais en Russie, tout est difficile, rien n’est impossible ». Les points négatifs de la Russie sont pourtant connus, il y a la corruption, qui existe malheureusement encore, même si des progrès considérables ont été faits ces dernieres années. Même si la Russie n’est plus le pays ou l’on se fait racketter par des hommes en armes comme cela pouvait être le cas dans les années 90, la corruption s’est adaptée et un droit d’entrée peut se matérialiser rapidement, lors de la participation à des appels d’offres par exemple. Le scandale qui frappe Daimler en est l’exemple le plus récent,  la société étant accusés d’avoir versé des dizaines de millions de dollars de pots-de-vin à des agences gouvernementales russes pour remporter des contrats. La bureaucratie est également souvent un cauchemar pour les entreprises étrangères en Russie, la complexité administrative s’ajoutant à un système fiscal difficilement compréhensible. Enfin, les « défaillances » du système judiciaire Russe sont également une des inquiétudes principales. Mais je le répète, les choses changent vite, et dans le bon sens, il y a donc toutes les raisons d’être optimistes.

 

En  Russie si les  pratiques ne sont pas toujours compréhensibles pour les étranger, les acteurs Français font également souvent preuve d’une relative méconnaissance du système (à l’arrivée) voir de difficultés à modifier leur mentalité afin de pouvoir percer sur le marché Russe. Enfin la présence Française est encore sans doute trop concentrée sur la zone Européenne de la Russie, Moscou, Saint Saint-Pétersbourg ou Nijni-Novgorod. L’extension ailleurs en Russie est relativement lente, même si la encore les implantations en régions sont souvent facteur de réussite, que ce soit dans le sud (Bonduelle et Daucy près de Krasnodar) ou à Kalouga (PSA Peugeot Citroën). Une usine Danone fonctionne depuis plus de dix ans à Togliatti, Schneider Electric envisage d’en construire une au Tatarstan, et Lafarge a décidé de s’implanter à Krasnodar et dans les régions de Kalouga et de Sverdlovsk. Derrière l’Oural la présence française n’est relativement marquée que dans les régions d’Ekaterinbourg et de Novossibirsk, dans cette dernière ville sont présentes une 30aine de sociétés Francaises.

 

Considérez-vous suffisantes les actions du gouvernement français visant à faciliter les échanges entre la Russie et la France ?
Les efforts sont évidemment insuffisants. Ces insuffisances sont à l’échelle d’une certaine méfiance à l’égard de la Russie, voir une réelle Russophobie qui parasite les relations franco-russes. Si cela n’est pas un fait nouveau, les choses se sont relativement aggravées depuis l’élection du président Sarkozy en 2008. Celui-ci s’est entouré de conseillers et ministres issus du même moule de pensée Atlantiste que lui, c’est-à-dire des gens dogmatiquement Anti-Russes et pro Américains. En 2009, la France a réintégré l’OTAN et depuis lors tente de concilier l’inconciliable, en faisant le grand écart permanent entre les intérêts Européens, Russes et Américains et les siens. Cela lorsqu’elle ne suit pas à la trace la realpolitique Allemande, pragmatique et elle porteuse de réussite et de nouveauté.
Les contradictions entre l’adhésion aux thèses atlantistes les plus virulentes à l’égard de la Russie (mis en avant par une minorité Atlantiste) et le nécessaire pragmatisme économique et géopolitique européen ont porté un coup à la signature de l’un de plus gros contrats de l’année franco-russe: la vente à la Russie de navires de guerre français. Cette négociation annoncée conjointement par Nicolas Sarkozy et Vladimir Poutine le 1er mars 2010, à Paris, concerne l’acquisition de quatre Bâtiments de Projection et de Commandement (BPC) par la marine russe. Depuis les négociations butent sur deux points principaux : les transferts de technologie et le lieu de fabrication. Pour ce qui concerne les transferts technologiques, les Russes sont bien sûr intéressés, notamment par les dispositifs de calcul de conduites des opérations aériennes et cela très certainement dans l’idée de développer ultérieurement des porte-avions, la flotte russe envisageant en effet de se doter de 5 à 6 groupes aéronavals d’ici 2060. Pierre Legros, du groupe d’armement naval français DCNS a récemment affirmé (lors du salon Euronaval-2010) que “aux termes du contrat de livraison de porte-hélicoptères (Mistral) en Russie, dont la signature est prévue avant la fin de l’année, deux premiers navires doivent être construits en France. Par la suite, la Russie pourra construire elle-même deux ou quatre autres navires sous licence française”. La tergiversation aura donc duré toute l’année, si il est plausible désormais que la vente soit signée, elle démontre bien les luttes existants entre pro et anti, ou pour simplifier entre réseaux Atlantistes et Gaullistes. Or une ligne Anti Russe est aujourd’hui absolument suicidaire tant d’un point de vue politique que géopolitique, mais aussi économique lorsque l’on sait que le coût d’un navire devrait osciller entre 400 et 500 millions d’euros. Je tiens à rajouter que la défiance systématique à l’égard de la Russie dont dont preuve les médias francais, principalement de la presse écrite, me semble venir de la même mouvance Atlantiste, et que les conséquences premières sont un frein considérable aux investissements français en Russie et donc une perte d’argent, pour les Russes, mais également pour les français.

 

Par conséquent, la vente des MISTRAL est doublement importante, tant pour la France qui ainsi affirmerait son indépendance vis-à-vis de l’OTAN, que pour la Russie, qui en acquérant du matériel militaire d’un pays de l’OTAN ferait « sauter » un peu plus un verrou psychologique qui paralyse nombre de décideurs français à s’investir et à investir en Russie. C’est tout ce que l’on peut souhaiter à l’année franco-Russe, espèrer qu’elle déclenche un « reset » à l’égard de la Russie, bien loin de tous préjugés et qu’ainsi soit fait honneur à l’amitié Franco-Russe, garante de la paix entre nos deux peuples.

 

Sources :
-Ria Novosti
-France.mid.ru
-Le site de l’Assemblée nationale
-Le site de l’ambassade de France en Russie
-Realpolitik.tV

Рио Гранде

Leave a reply

Оригинальная статья была опубликована в РИА Новости

*

С тех пор как я живу в России, мне часто приходилось в дискуссиях с моими русскими друзьями обсуждать тему уровня жизни, а также бедность. Конечно, эта тема является важнейшей: каждый хочет жить хорошо и, в общем, жить лучше, чем раньше.



Глобализация, благодаря телевидению и Интернету, позволила всей планете созерцать и желать уровня жизни, считающегося идеальным: уровня жизни на Западе. Недавно в рубрике «Мнение читателей» одной российской газеты у студентов спросили, какой вопрос они бы хотели задать президенту Медведеву. Симпатичная 23-летняя студентка с большими беличьими глазами задала следующий вопрос: «Дмитрий Анатольевич, когда мы будем жить хорошо? »


В 2009 году по России средняя зарплата составляла около 500 евро в месяц и 1000 евро в месяц в Москве. Эти цифры приводят в замешательство тех, кто знает стоимость жизни в этой стране. Тем не менее, я часто говорю своим друзьям, что их средняя заработная плата уже значительно выше, чем в некоторых государствах Европейского союза, таких как Румыния (350 евро) или Болгария (150 евро).


Россия, теоретически, в настоящее время располагается ниже эстонского уровня (700 евро) или польского (875 евро). Разумеется, Румыния и Эстония, это не Франция. Действительно, средняя заработная плата во Франции составляет 1.800 евро. Кроме того, мои друзья мне говорят, что стоимость недвижимости в России (что является реальной национальной проблемой) превосходит уровень французских цен! Конечно, кажется, что с чисто математической точки зрения они правы.


Тем не менее, другие экономические показатели более лестны для России. Возьмем, к примеру, бедность. Она сократилась на половину за десять лет, доля россиян, живущих ниже черты бедности, снизилась с 29 до 15% населения в период между 2000 и 2009 годами.
Во Франции уровень бедности, который составлял 6,2% населения в 2001 году накануне перехода на евро, в настоящее время достигла 13,7%. Половина французов в 2009 живет с доходом менее 1.500 евро в месяц, что во Франции действительно немного. Другой показатель, безработица. В настоящее время она затрагивает 7% активного населения в России, в то время как около она приближается к 12% во Франции и составляет почти 25% среди тех, кто не достиг 24 лет.



Наконец, можно ли реально сравнить уровень жизни?


Не совсем очевидно, что 500 евро в Омске представляют меньшую покупательную способность, чем 1.500 евро в Бордо. Другой пример, богаче ли в Париже, чем в Москве, скажем, с 1.000 евро? Конечно, нет.
В 2009 году, по данным Всемирного банка, Россия была впереди Франции по покупательной способности национальной валюты.


Но эти статистические данные не говорят всего. Во Франции, например, они маскируются такими понятиями, как безопасность, неполный рабочий день или сверхзадолженность, значительно выросшие в последние годы и являющиеся очень показательными для общего плохого самочувствия. Конечно, Франция, через свою щедрую систему социального обеспечения, не оставляет без финансовой помощи обездоленным людей или безработных.


Это все еще актуально сегодня, но дискуссия о стоимости этой системы (в 2010 дефицит составляет 23 миллиарда евро) в настоящее время началась, и можно предположить, что экономический кризис свидетельствует о конце государства всеобщего благоденствия (термин «государство всеобщего благоденствия» обозначает форму, которую принимает вмешательство государства в экономическую и социальную жизнь ― прим. ред.) по-французски.


Что происходит, когда это государство «не может» дать работу всем этим людям? Знают ли россияне, что уровень задолженности французского государства таков, что каждый новорожденный уже должен 25.000 евро? В России, напротив, все еще широко распространена ситуация, когда реальные доходы выше, чем заработная плата, многие россияне совмещают вторую работу параллельно с основной.


Это, все же, возможно в экономике достаточно гибкой и достаточно динамичной, каковой она является в России. Экономике, свободной от долгов, но с массивными финансовыми резервами. Прогноз роста в России на два-три следующих года является самым высоким в Европе и заставил бы мечтать любое правительство еврозоны. Кажется, что Россия находится на подъеме, в то время как многие европейские страны, как Франция, находятся скорее в фазе спада.


Представим, что в течение следующих десяти лет ситуация останется прежней, уровень «заработной платы» продолжит расти в России, бедность сократится, в то время как обратный процесс будет происходить во Франции. Будут ли мои русские друзья через 10 лет говорить то же самое?


Со своей стороны, мне кажется, что оценка уровня жизни не может быть определена только линейными экономическими показателями.
Это ощущение, что будущее будет лучше, чем прошлое, дало для россиян возможность не сожалеть о прошлом, но также не бояться будущего. С другой стороны, французы, которые помнят беззаботность «Славного тридцатилетия» (период экономического подъема, длившийся с 1945 до нефтяного шока 1973) продолжают говорить о нем, как о прошедшем золотом веке. Ухудшение экономической, социальной ситуации, кризис идентичности означает, что французы сегодня больше не могут быть спокойны перед лицом будущего.


В субботу вечером, отправившись обедать в ресторан «Rio Grande», находящийся в моем квартале, я погрузился в эти размышления, наблюдая за посетителями. Под российский рок 1970-х годов в исполнении талантливого дуэта, завсегдатаи танцевали, независимо от возраста и социального происхождения, тем не менее, очень разных.


Я уточняю, что живу в квартале, удаленном от центра, в классическом «spalniy rayon» на конечной станции линии метро. В конечном счете, люди выглядели относительно счастливыми и беззаботными, и я пришел к заключению, что общее ощущение безопасности и доверия является ключевым показателем реального уровня жизни.
По этому показателю россияне в 2010 году, несомненно, являются одними из первых в европейских рейтингах.
 
Перевод : Уголин (Ursa-Tm)

Rio Grande

2 Replies
Cet article à été publié originalement sur Ria Novosti 
 
Rio Grande
 

Depuis que je réside en Russie, il m’est souvent arrivé, lors de discussions avec mes amis russes, d’aborder le sujet du niveau de vie et aussi de la pauvreté. Bien sûr ce sujet est essentiel: tout le monde souhaite bien et en général mieux vivre qu’avant.

La mondialisation, grâce à la télévision et internet a permis à toute la planète de contempler et de souhaiter le niveau de vie jugé idéal: le niveau de vie occidental. Récemment dans la rubrique “Opinions des lecteurs” d’un journal russe, il était demandé à des étudiants quelle question ils souhaiteraient poser au président Medvedev. Une jolie étudiante, âgée de 23 ans avec des grands yeux d’écureuil posait la question suivante: “Dimitri Anatolievitch, quand allons-nous enfin bien vivre?”.

En Russie, le salaire moyen est d’approximativement 500 euros par mois en 2009 et de 1.000 euros par mois à Moscou. Ces chiffres sont assez déconcertants pour qui connaît le coût de la vie dans ce pays. Cependant, je dis souvent à mes amis que ces salaires moyens sont pourtant déjà bien supérieurs à ceux d’Etats de l’Union Européenne tels que la Roumanie (350 euros) ou la Bulgarie (150 euros).

La Russie, sur le papier, se situerait pour l’instant sous le niveau estonien (700 euros) ou polonais (875 euros). Evidemment, la Roumanie et l’Estonie, ce n’est pas la France. Il est vrai que le salaire moyen en France s’élève à 1.800 euros. En plus me rétorquent-ils le coût de l’immobilier en Russie (qui est un réel problème national) dépasse les niveaux de prix français! Bien sûr, ils semblent avoir raison d’un point de vue purement mathématique.

Pourtant d’autres indicateurs économiques sont plus flatteurs pour la Russie. Prenons par exemple la pauvreté. Celle-ci a reculé de moitié en dix ans, la part des Russes vivant sous le seuil de pauvreté ayant diminué de 29 à 15% de la population entre 2000 et 2009.
En France, le taux de pauvreté, qui était de 6,2% de la population en 2001 à la veille du passage à l’euro atteint aujourd’hui 13,7%. La moitié des Français en 2009 vit avec moins de 1.500 euros par mois, ce qui en France n’est vraiment pas beaucoup. Autre indicateur, le chômage. Celui-ci touche aujourd’hui 7% de la population active en Russie, alors qu’il avoisine 12% en France et presque 25% pour les moins de 24 ans.

Enfin, peut-on réellement comparer les niveaux de vie?

Il n’est pas du tout évident que 500 euros à Omsk confèrent moins de pouvoir d’achat que 1.500 euros à Bordeaux. Autre exemple, est-on plus riche à Paris qu’à Moscou avec, disons, 1.000 euros? Assurément non. En 2009, selon la Banque mondiale, la Russie se classait même devant la France pour le pouvoir d’achat par devise nationale.

Mais ces statistiques ne veulent pas tout dire. En France, par exemple, elles sont maquillées par des concepts comme la précarité, le temps partiel ou le surendettement qui explosent depuis quelques années et sont très significatifs du mal-être général. Alors bien sûr la France, via son généreux système d’aide sociale, ne laisse pas sans assistance financière les gens sans ressources ou les chômeurs. C’est encore vrai aujourd’hui mais le débat sur le coût d’un tel système (déficitaire de 23 milliards d’euros en 2010) est désormais lancé et il est plausible que la crise économique signe la fin de l’Etat providence (“Etat providence ” désigne la forme prise par l’intervention de l’État dans la vie économique et sociale-ndlr.) à la française.

Que se passera-t-il alors que l’Etat ne “peut pas” donner du travail à tous ces gens? Les Russes savent-t-ils que le niveau d’endettement de l’Etat français est tel que chaque nouveau né doit déjà 25.000 euros? En Russie a contrario, il est encore fréquent que les revenus réels soient plus élevés que les salaires, de nombreux Russes cumulant une seconde activité en parallèle à leur travail principal.

Cela est, malgré tout, possible dans une économie suffisamment souple et suffisamment dynamique, comme l’est la Russie. Une économie sans dettes mais avec des réserves financières massives. Les prévisions de croissance en Russie pour les deux ou trois prochaines années sont les plus élevées d’Europe et feraient rêver n’importe quel gouvernement de la zone Euro. Il semble donc que la Russie soit sur une phase ascendante, pendant que de nombreux pays européens, comme la France, soient dans une phase plutôt descendante.


Imaginons que durant les dix prochaines années, la situation perdure, que les niveaux de ” salaires ” continuent à augmenter en Russie et la pauvreté à diminuer, tandis que le phénomène inverse se passe en France.
Dès lors mes amis russes dans 10 ans tiendront t-ils le même discours?

Pour ma part, il me semble que l’évaluation du niveau de vie n’est pas définissable seulement par des indicateurs économiques linéaires. Cette sensation que l’avenir sera meilleur que le passé fait qu’il est devenu possible pour les Russes de ne plus regretter le passé, mais également de ne plus craindre l’avenir.
A l’inverse, les Français qui ont connu l’insouciance des “Trente Glorieuses” (cette période d’embellie économique allant de 1945 au choc pétrolier de 1973) ne cessent d’en parler comme d’un âge d’or, révolu.
La dégradation de la situation économique, sociale et identitaire a fait que les Français aujourd’hui ne sont plus sereins face à l’avenir.

Samedi soir, en allant dîner dans un restaurant de mon quartier, Rio Grande, je me suis plongé dans ces réflexions en observant les clients. Sur des morceaux de rock russe des années 1970 repris par un duo talentueux, les habitués dansaient, indépendamment de leur âge et de leurs origines sociales, pourtant très variées.

Je précise que j’habite dans un quartier excentré, un “spalniy rayon” classique au bout d’une ligne de métro. Finalement les gens avaient l’air relativement heureux et insouciant et j’en suis arrivé à la conclusion que le sentiment global de sécurité et de confiance est un indicateur fondamental du réel niveau de vie. Selon cet indicateur-là, les Russes en 2010 sont sans aucun doute parmi les premiers au classement européen.

Ces clichés, tels des mouches bourdonnent aux oreilles et effraient les gens

2 Replies
“De nombreux clichés ont été hérités du passé, de la guerre froide. Ces clichés, tels des mouches, planent au-dessus de l’Europe et du monde entier, ils bourdonnent aux oreilles et effraient les gens. Pourtant, la réalité est autre.”
” Venez, vous verrez comment nous préparons le Championnat du monde, venez pour la Coupe proprement dite et regardez la Russie, promenez-vous dans les villes, parlez avec les gens, et ressentez le pays”. 

Source

Кризис евро и кризис Европы

Leave a reply

Послевоенная Европа – американская конструкция?

В 1945 году Европа распалась на части после 30-летней гражданской войны (1914-1945). Западная часть оказалась под экономической опекой США, восточная – под влиянием Советского Союза. В западной части в 1948 году через ОЕЭС (Организацию европейского экономического сотрудничества) был дан старт реализации американского Плана Маршалла. Франция, Бельгия, Нидерланды, Великобритания и Люксембург подписали в 1948 же году Брюссельское соглашение, заложившее основу «Западного союза», в политическом, экономическом, культурном и военном отношении. Экономические меры по линии ОЕЭС заключались в реконструкции и либерализации торговли и денежного обмена между странами-участниками. В 1949 году было создано и военное крыло – НАТО, включившее и США с Канадой и постулировавшее ядерное оружие как единственную действенную защиту Европы. Так что можно сказать, что структура Европейского Союза формировалась под зонтиком США и в страхе перед «оккупировавшим» пол Европы СССР.

После реализации Плана Маршалла ОЕЭС пришла в упадок и в 1951 году те же страны, за исключением Великобритании, но вместе с ФРГ и Италией, договорились обмениваться сырьём, необходимым для реконструкции и развития экономики. Было создано Экономическое сообщество угля и стали, восстановившее европейское единство, независимое от внешних влияний. К несчастью для европейцев, попытка обрести военную независимость путём создания Западноевропейского союза в условиях холодной войны между СССР и США кончилась ничем. В 2010 году НАТО по-прежнему является оборонительной системой европейских систем, выступая фактором разъединения на континенте. Европа может быть по-настоящему объединена только без военной опеки США.

В 1957 году Римским соглашением было создано Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), разрешившее в рамках общего рынка свободное движение людей, капитала и товаров, а также энергетическое сообщество. Годы, последовавшие за окончанием Второй мировой экономисты называют «славным тридцатилетием» – периодом, в течение которого развитые страны переживали сильный рост экономики и населения. Эти 28 лет роста и развития остановились и пошли вспять в 1970-е, с двумя нефтяными кризисами, и этот процесс продолжается до сих пор. Европейские страны имеют дело с растущей безработицей и рецессией, и в этот период родился среди европейцев евроскептицизм.

Дефицит демократии и евроскептицизм

В 1987 году Акт о европейском единстве был подписан 12 государствами. Он либерализовал движение капитала и усилил власть Европарламента через т. н. «процедуры сотрудничества». Также соглашение утвердило общие подходы к вопросам внешней политики и безопасности, «не задевая сферы ЕС или НАТО». Этот Акт проложил дорогу Маастрихтскому договору 1992 года, подписанному теми же 12 странами, и создавшему Европейский Союз, с едиными гражданством, валютой и Центральным Банком. Между тем, исчезновение в 1991 году СССР сделало реальной мечту об объединении всей Европы. В 1997 году Амстердамский договор зафиксировал реформу европейских институтов с тем, чтобы иметь возможность включить в них страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ), что и произошло в 2004 году. Интересно, что экспансия НАТО на восток протекала по аналогичной модели: Венгрия, Польша и Чехия в 1999 году, прибалтийские и балканские страны в 2004.

В 2000-е годы Европейский Союз содрогнулся от неожиданного ухудшения экономической ситуации. Сопровождавшие переход на единую валюту рост безработицы, социальная нестабильность и высокая инфляция вызвали волну евроскептицизма. Он быстро политизировался в различных сферах – культурных, политических, экономических и т. д. и распространился как среди правых (по большей части в виде суверенализма), так и среди левых (отрицание европейского либерализма).распространился как среди правых (по большей части в виде суверенализма), так и среди левых. Можно считать неопровержимым, что с 2004 года европейские власти не смогли как-то иначе бороться с негативными последствиями глобализации, кроме как финансовыми регуляциями и ограничениями, отступая тем самым от либеральных принципов.

В тот же год, когда после 25 лет развития процесса были включены 10 новых членов, в ряде «старых» стран ЕС потерпел неудачу вынесенный на референдум проект единой конституции Союза. Проект был вынесен на референдум лишь в 4 из 25 стран. Испания и Люксембург проголосовали «за», Франция и Голландия – «против». Это было первое проявление негативного отношения населения стран-создательниц ЕС к его идее. Но интеграционный процесс не остановился и в июне 2007 года в Лиссабоне европейские власти «пошли в обход» пути референдума, стремясь реализовать Римское соглашение дальше. После этого лишь одна страна, Ирландия, выносит текст Конституции на референдум, который также заканчивается в июне 2008 года негативным результатом. Тогда, несмотря на кризис, ЕС начинает массивную медиа-пропагандистскую кампанию, направленную на изменение позиции ирландцев, чего и добивается, получив «да» на референдуме осенью 2009 года.

Итак, проект Европейской конституции одобрен недемократическим путём, без согласия населения, до 70% которого, судя по данным опросов, хотят дискуссии по этому поводу. Но чему удивляться, если руководящие институты ЕС также далеки от выборного начала? Совет Европы, принимающий обязательные для стран решения – формируется странами на ротационной основе и возглавляется назначаемым генеральным секретарём. Европейский президент выбирается этим же Советом, председатель Еврокомиссии также назначается этим органом.

Европа в условиях кризиса

Греческий кризис 2010 года высветил непоследовательность и слабость функционирования ЕС – Лиссабонский договор даже не предоставляет финансирования внутри самой еврозоны. Поэтому ревизия этого договора, несмотря на сопротивление Германии, стала необходимой – в интересах обеспечения монетарной безопасности стран ЕС, попадающих в неприятные ситуации. Этот механизм субсидируется ЕС и МВФ, предоставляя «подушку» в 750 млрд евро, с относительно низкими процентными ставками для попавших в экономическую яму стран ЕС. Но этой повязки явно не хватает, чтобы остановить кровотечение: Испания, Португалия, Италия, Ирландия находятся в тяжёлом положении финансовой турбулентности, растёт безработица, растёт инфляция, растут долги… Этим странам нужны общие механизмы страховки, подобные греческому случаю. Однако, если ЕС оказалась в состоянии помочь Греции (288 млрд. долларов долга), оно вряд ли сможет помочь всем из числа PIIGS (так эти страны обозначают в СМИ вместе.

Понятно, что в таких условиях Германия, основной финансист Греции в настоящее время, предпочитает настаивать, чтобы страны, не отвечающие финансовым стандартам, получали отказ в помощи, а также ограничения в праве голоса внутри ЕС. Или даже исключались из него. Германская экономика выросла в этом году на 3,8%, в прошлом – на 2,2%. Дефицит бюджета в 2011 году должен снизиться до 2,4% ВВП – притом, что во Франции он должен вырасти с 8% до 10% ВВП.

К сожалению, некоторые страны ЕС, сами пока не попавшие «чёрные списки» финансового мониторинга, испытывают всё те же серьёзные проблемы. Англия (чей валютный кризис побуждает правительство думать о присоединении к зоне евро), Румыния, Франция, Венгрия… Они принимают схожие со странами PIIGS меры: сокращают социальные расходы и бюджетные статьи, увеличивают возраст выхода на пенсию, одновременно сокращая планки зарплат на 25%… По всей Европе наблюдается откат от стандартов государства социального благополучия – модели, превалировавшей в ведущих европейских странах. Ситуация действительно критическая, так как госдолги многих европейских наций варьируются в размерах от 40% до 170% ВВП – на фоне госдолга в 3,5% ВВП у России, например. Долг Франции достигнет в 2010 году 82% ВВП, а в Греции кризис начался при 110%. Многие экономисты предсказывают европейским странам дефолты в ближайшие годы и ослабление еврозоны. Китай увидел благоприятный шанс и продекларировал готовность помогать попавшим в беду европейцам и инвестировать большие суммы. Он уже направил средства в помощь Греции, Португалии и Молдове. Можете ли вы представить, что Китай выделил Молдове больше, чем ЕС за три прошлых года?

Фактически, сегодня в кризисе вся еврозона и, как недавно сказал экономист Жак Шапир: «Грядёт кризис евро и в этом плане кризис Греции – предупреждение, но в любом случае кризис еврозоны будет жесток и может быть даже сокрушителен, потом что это – расплата за неприемлемую политику, за непринятые вовремя меры и за измену принципу, что лучше своя валюта, чем общая».